Моя ненаглядная, абсолютная Цезурочка и совершенно потрясающий и потрясенный Вовочка¹.

Почему я долго не писал вам? Потому, что получил от вас два письма порознь и хотел ответить, когда учую вас обоих - моих дорогих и ненаглядных. Спасибо Володичке за чудное письмо, очень я радовался ему. Спасибо Гундозе за письмо и вырезки. Ответа я до сих пор из Наркомпроса не получил, хотя послал и Анат<олик» Вас<ильевичу> большое объяснительное и откровенное письмо, в котором изложил причины моего временного ухода из Москвы, писал о прессе, о Репертк<оме> и пр. Писал о том, чем занимаюсь здесь, что где бы и что бы я ни играл - все это имеет целью заработок, и что моя последняя цель - это вернуться в Москву, но что мое возвращение целиком зависит оттого, дадут ли мне театр в полное мое распоряжение и создадут ли настоящие условия работы. Об условиях этих я тоже вразумительно изложил свое мнение в письме к Анат<олию> Вас<ильевичу>. Ответа жду, но не думаю, чтобы он мог скоро прийти, ибо вопрос нелегкий, и я просил дать мне ответ вполне серьезный и обстоятельный, а не приблизительный. Я даже просил неспешить с ответом, лишь бы он был окончательным и обсужденным во всех инстанциях. Если что-нибудь услышите об этом в театральных кругах раньше меня, то сообщите.

Очень рад за Над<ежду> Ник<олаевну>² и за Мар<ию> Алекс<андровну>³, что они довольны квартирой Вовочки, и желаю им самой большой радости и всякого счастья и благополучия и впредь. Как здоровье дорогой Над<ежды> Ник<олаевны>? Как ее немецкий язык? Собирается ли она совершенствоваться в нем, как предполагала? Нет ли новых ролей у М.А.? А у Алекс<андры> Дав<ыдовны> ролей новых нет? Из газетной вырезки я понял, что ты, Гун-дозочка, играешь, как буйвол. Желаю тебе смелого и бодрого шествования вперед. Ты еще при мне сделал большие успехи в актерстве, и делай их и дальше и дальше. Смелость и небоязнь ошибок на сцене - да будут твоим девизом. Это будет легко, когда будешь знать, зачем ты сегодня вышел на подмостки. Цели можешь всегда менять и варьировать.

Один знакомый, с которым я жил летом, написал мне недавно чудную фразу, которая очень много сил дала мне. Эта фраза: «Вы никогда не измените искусству, что бы ВЫ ни играли». Вот эту-то мысль я и хотел бы передать тебе как актеру и Вовочке как режиссеру.

Мои дорогие, дорогие. Сколько вопросов и,сообщений вам имею, что не знаю, с чего и начать. Буду писать что попало и в беспорядке.

Немного о себе. С тех пор, как я отправил вам последнее письмо, в моей внешней судьбе произошли большие перемены. Сам не знаю точно, как и из-за чего все это произошло, но мои акции вдруг поднялись невероятно высоко. Подписание контракта с Ренхартом⁴ сыграло, по-видимому, решающую роль. Мной стали интересоваться здешние театральные воротилы, и я получаю всевозможные фильмовые и театральные предложения. С двух сторон зовут в Америку. Америка меня пугает, конечно, благодаря, извиняюся, Атлантиццкому океану. Со всех сторон я слышу не голоса, а вопли... Сбоку листа приписка:

Один гражданин дал мне русскую пишущую машинку. На ней и пишу.

(На этом письмо обрывается, окончание его потеряно.)

Примечания к письму восьмому

¹ Вовочка - В.Н.Татаринов.

²Над<ежда> Ник<олаевна> - Н.Н.Татаринова, сестра В.Н.Татаринова.

³Ма<рия> Алекс<андровна> - М.А.Дурасова (?).

⁴Ренхарт - Макс Рейнхардт (1873-1943) - немецкий режиссер, актер и театральный деятель. В 1928 г. Чехов заключил с ним контракт на два года, играл в его театре, снимался в фильме. Рейнхардт высоко ценил его талант.