Петровский театр
Место для нового театра Медокс купил у князя Лобанова-Ростовского на Петровской улице, в приходе древней церкви Спаса, что в Копье (от этой улицы большой московский театр и стал называться Петровским).
План и работы производил ему архитектор Розберг; театр был построен в пять месяцев и обошелся Медоксу в 130000 рублей. Тогдашний начальник столицы, князь В. М. Долгорукий-Крымский, остался так доволен зданием, что дал Медоксу привилегию на содержание театра еще на десять лет, т. е. до 1796 года.
Внутреннее устройство этого театра было почти такое же, какое было до пожара 1853 года, с тою только разницею, что ложи не были открыты, но каждая составляла как бы отдельную комнату; подле оркестра были особые места, занимаемые постоянными посетителями; назывались они «табуретами», и большая часть владельцев этих мест имели свои собственные крепостные театры в Москве. Это были строгие ценители и судьи, и Медокс часто руководствовался их советами.
Они получали всегда приглашения на две генеральные репетиции новой пьесы, вместе с авторами и переводчиками. Каждый из таких гостей имел здесь голос.
Если ареопаг знатоков общим приговором решал, что пьеса идет успешно, что каждый актер на своем месте и твердо знает свою роль, суфлер переходил на амплуа бесполезностей и когда Аполлон не скакал на сцене, тогда только Медокс назначал первое представление.
Публика была всегда уверена, что увидит что-нибудь «совокупное», как тогда называли ensemble. В то время пьеса разыгрывалась без докучного эхо, и из дыры не торчала всклокоченная голова суфлера, на которую тогда еще не было изобретено деревянного колпака Места для дам были кресла— стоили они 2 рубля; партер был за креслами, ценою по рублю за место. Ложи не продавались на один спектакль; в «Московских Ведомостях» 1780 года № 76, напечатано объявление Медокса о принятии подписки на годовой наем мест, они оставались на полной ответственности годовых абонентов, которые обязаны, были оклеивать их на свой счет обоями, освещать и убирать как хотели: каждая ложа имела свой замок и ключ хранился у хозяина ложи. Декорации тогдашнего театра были просты, написаны по-домашнему, хотя многие из них писывал «Ефрем, российских стран маляр», но они не были несообразны, а художественны. В костюмах играли первые роли: китайка коломенка и крашенина
Отстроенный большой театр представлял большое удобство для спектаклей и маскарадов, которые посещало тогда все высшее общество; они давались в особой великолепной круглой зале (ротонде), украшенной зеркалами, где при собрании многочисленной публики освещение производило изумительный эффект.
План внутреннего устройства этой залы и идею дал сам Медокс. Это было нечто изящное в своем роде: зала освещалась сверху огнем, горевшим в 42 хрустальных люстрах; к ней примыкали еще несколько больших гостиных. Вход в маскарад стоил рубль медью. Посетители все допускались только замаскированные. Петровский театр был открыт в 1780 году; для этого случая, по желанию государыни, Аблесимов сочинил пролог-диалог в стихах «Странники»; в нем были выведены: Аполлон, Меркурий, Момус, Муза Талия и Сатир. Декорация представляла вдали Парнас, у подножия которого лежала Москва с возвышающимся новым великолепным зданием; к нему подъехал в великолепной колеснице Аполлон, предшествуемый Меркурием.
Спустя несколько лет после открытия Петровского театра на Медокса посыпались невзгоды.
В это время Ив. Ив. Бецкий нашел выгодным для казны учредить публичный театр при московском воспитательном доме, с двумя труппами —русской и итальянской. Это обстоятельство заставило Медокса подать прошение бывшему тогда главнокомандующему графу 3. Г. Чернышеву. Просьба его осталась не уважена, но на его счастье вдруг произошла перемена. И. И. Бецкий нашел неприличным, чтобы девицы воспитательного дома танцевали и представляли на публичном театре и потому, запретив воспитанникам участвовать в спектаклях, заключил с Медоксом следующее условие: 1) уступается ему театр, устроенный в большой зале главного корпуса 2) вносить Медоксу ежегодно десятую часть с собираемых доходов с театра в воспитательный дом; 3) принять гардероб за 4 ООО рублей и 4) принять же ему, Медоксу, на полное содержание и жалованье питомцев обоего пола которые были привезены из петербургского театра к московскому, для балетов 50 человек, для декламации 24 человека и для музыки 30 человек; 5) воспитательный дом обязывается со своей стороны построить еще другой театр вне главного корпуса и дозволить Медоксу одному производить на них представления и кроме Медокса никому уже содержания публичного театра в Москве не дозволять.
Таким образом, Медокс сделался владельцем и распорядителем двух театров. Он начал с того, что уволил всю иностранную труппу, состоящую из немцев и французов, принятую воспитательным домом, а строение театра со всеми принадлежностями, положил продать и вырученные деньги обратить на уплату долгов своих; но в этом он не успел, и впоследствии его финансы от всех предприятий до того расстроились, что если бы даже ему была уступлена опекунским советом десятая часть доходов с театра которую Медокс никогда не платил, 188 150 руб., то и затем он остался бы совету должен более 100 000 рублей. У Медокса осталась одна русская опера. Изворотливый Медокс прилагал все старание, чтобы придать занимательность своим спектаклям. В продолжение года он поставил, впрочем, не более 80 спектаклей. Замечательно, что в первое время публика считала по какому- то предубеждению русскую сцену неспособною для оперы, и когда первую русскую оперу «Перерождение» в 1777 г. решились играть, то Медокс так был неуверен в успехе, что перед представлением заставил актеров в нарочно сочиненном для этого разговоре испросить у публики дозволения сыграть ее.
|
школа
